Салтыков-Щедрин о России: главные цитаты, слова о воровстве и прочие
Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин — самый беспощадный сатирик в истории русской литературы. Его произведения давно разобраны на афоризмы, которые сегодня звучат пугающе современно. Спустя полтора века после смерти писателя его слова используют для описания российской действительности, однако далеко не все знаменитые цитаты принадлежат именно его перу.
«Пьют и воруют»: миф об исторической фразе «через 100 лет»
Самая известная фраза, приписываемая писателю:
Если я усну и проснусь через сто лет и меня спросят, что сейчас происходит в России, я отвечу: пьют и воруют.
Однако в полном собрании сочинений Щедрина этой фразы нет.
Слова о России: от сказки к суровому роману
Чтобы понять истинное отношение писателя к отечеству, стоит обратиться к реальным текстам: к циклу «Сказки», романам «Господа Головлёвы» и «История одного города».
В своих книгах сатирик препарировал главные болезни общества:
- Бюрократия и казнокрадство: «Когда и какой бюрократ не был убежден, что Россия есть пирог, к которому можно свободно подходить и закусывать?», «Во всех странах железные дороги для передвижения служат, а у нас сверх того и для воровства».
- Закон и порядок: Знаменитое выражение «Строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения» взято из очерка «За рубежом» (вошел в сборник «Признаки времени»).
Салтыков-Щедрин любил Россию тех веремен мучительной любовью врача-диагноста. Он ненавидел грязь, глупость и подлость, но искренне желал своей стране выздоровления.[1]
При всей гениальности наблюдений Салтыкова-Щедрина, нельзя не отметить, что его сатира порой грешила излишним сгущением красок. Писатель смотрел на Россию через увеличительное стекло гротеска, и в этом кривом зеркале отечественные пороки казались уникальными язвами, присущими исключительно русской государственности. Однако история показывает, что бюрократический произвол, коррупция и лицемерие властей — болезни универсальные, которыми страдала (и страдает) любая империя того времени, будь то напыщенная Франция или чопорная викторианская Англия.
В своих метких формулировках Щедрин часто перегибал палку именно из-за глубокой личной вовлеченности: он был плоть от плоти той системы, которую обличал, служил вице-губернатором и знал административный механизм изнутри.
Ему казалось, что только тотальное обнажение «глуповского» начала может привести к исцелению. Но за этой болью критика скрывалась мучительная любовь к отечеству. Он ненавидел грязь и подлость не потому, что хотел унизить свою страну перед Западом, а потому, что искренне желал ей выздоровления. В конце концов, настоящий патриотизм заключается не в замалчивании проблем, а в честном желании увидеть свой дом чистым и сильным, даже если для этого приходится использовать самые жесткие слова.
